Старая Венеция

   В XVIII веке Венеция, целиком утратив былую мощь, в полную меру своих сил предалась наслаждению благами жизни, наполнилась звуками музыки и закружилась в вихре карнавала, сделавшись самым веселым городом Европы.
   Блестящее описание Венеции XVIII веке дал П. Муратов: «Венеция была тогда второй столицей Европы. Она делила с Парижем поровну всех знаменитостей сцены, искусства и любви, всех знатных путешественников, всех необыкновенных людей, всех авантюристов, всех любопытных, всех тонких ценителей жизни и всех ее изобразителей. Но у Венеции было то преимущество, что в ней не было резонеров, лицемерных моралистов, деловых людей и скучных насмешников.
   XVIII век был веком музыки, и ни один из городов Европы и даже Италии не мог сравниться тогда с Венецией по музыкальности.
   Одним из самых замечательных композиторов того времени был венецианский патриций Марчелло. Венеция превратила четыре женских монастыря в превосходно поставленные музыкальные школы, и слово «консерватория» , обозначающее собственно приют, сделалось с тех пор нарицательным именем для всякой музыкальной академии. Во главе этих консерваторий стояли лучшие музыканты эпохи: Доменико Скарлатти, Гассе, Порпора, Иомелли, Галуцци...
   Население Венеции — это праздничная и праздная толпа: поэты и приживальщики, парикмахеры и ростовщики, певцы, веселые женщины, танцовщицы, актрисы, сводники и банкометы — все, что живет удовольствиями или создает их.
   Благословенный час театров и концертов — это час их праздника. И все, окружающее их в этот час, — это убранство праздника. Жизнь покинула огромные давящие дворцы, она стала общей и уличной и весело разлилась ярмаркой по всему городу... Ночей нет или, по крайней мере, есть только бессонные ночи.
   В Венеции семь театров, двести постоянно открытых кафе, бесчисленное множество казино, в которых зажигаются свечи только в два часа ночи и в которых самые благородные кавалеры и дамы смешиваются с толпой незнакомцев...
   Днем перед кафе (на площади св. Марка) пятьсот посетителей сидят за столиками, и говор их смешивается со звоном ложечек, которыми мешают шербет. Под аркадами Прокураций проходят плащи их серого шелка, из голубого шелка, из красного шелка, из черного шелка, проходят зеленые камзолы, обшитые золотом и отделанные мехом, проходят пурпурные рясы, халаты с разводами, золотые ризы, муфты из леопарда, веера из бумаги, тюрбаны, султаны и маленькие женские треуголки, вызывающе сдвинутые на ухо. Это народонаселение феерии, восточного базара, морского порта, где все обычаи встречаются, где сталкиваются и уживаются рядом все наречия...
   XVIII век был веком маски. Но в Венеции маска стала почти что государственным учреждением, одним из последних серьезных созданий этого утратившего всякий серьезный смысл государства. С первого воскресенья в октябре и до Рождества, с 6-го января и до первого дня поста, в день св. Марка, в праздник Вознесения, в день выборов дожа и других должностных лиц каждому из венецианцев было позволено носить маску.
   В эти дни открыты театры, это карнавал и он длится, таким образом, полгода... Все ходят в масках, начиная с дожа и кончая последней служанкой. В маске исполняют свои дела, защищают процессы, покупают рыбу, пишут, делают визиты.

   В маске можно все сказать и на все осмелиться; разрешенная Республикой маска находится под ее покровительством. Маскированным можно войти всюду: в салон, в канцелярию, в монастырь, на бал, во дворец, в Ридотто (знаменитый игорный дом, который стал подлинным центром венецианской жизни, его закрытие в 1774 году по постановлению сената было воспринято почти что как трагедия)...
   Маска, свеча и зеркало — вот образ Венеции XVIII века».

   К величайшему огорчению страстных любителей музыки, в 1773 году сгорел главный городской театр Сан Бенедетто. Энергичные венецианцы, однако, не впали в отчаяние, собрали все свои силы и к концу века построили по проекту Антонио Сельва новый большой роскошный театр, который назвали Ла Фениче — «Феникс», демонстрируя тем самым свою непокорность судьбе: театр восстал из пламени, став еще великолепнее.
   Его торжественно открыли в 1792 году в присутствии дожа Лодовико Манина, сто двадцатого и последнего в многовековом ряду повелителей города на воде. Впоследствии «Феникс» тоже сгорел, но его опять восстановили, и на его сцене впервые прозвучало пять опер Джузеппе Верди — «Эрнани», «Аттила», «Риголетто», «Травиата», «Симон Бокканегра».